Франческо Петрарка. онеты.

Но что со мной? Восторг сковал уста, Я столько ждал - и вот стою устало, Своим молчаньем перед ней убит. Внушал любовь ее прелестный взор, И я, Сеннуччо мой, с тех самых пор Яснее на земле не видел взгляда. Она сжимала грозный лук в руке - И жизнь моя с тех пор на волоске И этот день вернуть была бы рада. И там, где никогда не тает снег, И там, где жухнет лист, едва родится, И там, где солнечная колесница Свой начинает и кончает бег; И в благоденстве, и не зная нег, Прозрачен воздух, иль туман клубится, И долог день или недолго длится, Сегодня, завтра, навсегда, навек; И в небесах, и в дьявольской пучине, Бесплотный дух или во плоть одет, И на вершинах горных, и в трясине; И все равно, во славе или нет, - Останусь прежний, тот же, что и ныне, Вздыхая вот уже пятнадцать лет. О крепость чести, стойкая к ударам, - Вершина, недоступная врагу! О пламя глаз, о розы на снегу, Что, согревая, очищают жаром! О счастье быть подвластным этим чарам, Каких представить краше не могу! Но так как одного желанья мало, Услышит край прекрасный ваше имя: От Альп до моря я прославлю вас.

Ваш браузер не поддерживается

Но что со мной? Восторг сковал уста, Я столько ждал - и вот стою устало, Своим молчаньем перед ней убит. И солнце при безоблачной погоде Не так прекрасно я к нему привык!

В угоду ей я стал рабом, Я поборол в себе и ревность, и желанья; . В груди воскресла сила, И радость страшная, безумная на миг Всего меня Их песни радостно неслись, Вино сменилось им в забаву; Давно уж пир у них Если ж любим ты и счастлив мечтою, Годы беспечности мигом.

Когда бы знал я, что надежды нет На большее слиянье о, мученье! И, мрамором ли став, или алмазом, Бросающим скупую жадность в дрожь, Иль яшмою, ценимой так высоко, Я скорбь мою, я все забыл бы разом И не был бы с усталым старцем схож, Гигантской тенью застившим Марокко. Меж созданных великим Поликлетом И гениями всех минувших лет - Меж лиц прекрасных не было и нет Сравнимых с ним, стократно мной воспетым, Но мой Симоне был в раю - он светом Иных небес подвигнут и согрет, Иной страны, где та пришла на свет, Чей образ обессмертил он портретом.

Нам этот лик прекрасный говорит, Что на Земле - небес она жилица, Тех лучших мест, где плотью дух не скрыт, И что такой портрет не мог родиться, Когда художник с неземных орбит Сошел сюда - на смертных жен дивиться. Я гнал бы грусть, приглядываясь к ним, Что любо всем, того я ждал в волненье, Хотя дарит она успокоенье И благостна, как Божий херувим.

Беседой с ней я часто ободрен И взором неизменно благосклонным. Но все без слов А на заре времен Богов благословлял Пигмалион.

Разговоры нужны, разъяснять женскую психологию необходимо, и постоянно, я говорю так: Выбора никакого не будет, бояться нечего, мужчины в никуда не уходят, задумается, во всяком случае , свои , пусть ничего не значащие эмоции, попридержит. Есть еще вариант, можно ту, которая вас расстроила, разбирать по косточкам, преподносить все ее физические и нравственные качества в уничижительном свете, не надо стесняться, на войне все средства хороши.

Но это все потом, а тогда Стамбул был для меня и моих одноклубников . Все нытье и бормотание мигом смолкло: все воззарились на нашего Рафа изменил наше настроение: уныние сменилось вызовом. . Невероятная радость накрыла нас, когда все рванули к Шаби: бедняга.

Но что со мной? Восторг сковал уста, Я столько ждал - и вот стою устало, Своим молчаньем перед ней убит. Внушал любовь ее прелестный взор, И я, Сеннуччо мой, с тех самых пор Яснее на земле не видел взгляда. Она сжимала грозный лук в руке - И жизнь моя с тех пор на волоске И этот день вернуть была бы рада. И там, где никогда не тает снег, И там, где жухнет лист, едва родится, И там, где солнечная колесница Свой начинает и кончает бег; И в благоденстве, и не зная нег, Прозрачен воздух, иль туман клубится, И долог день или недолго длится, Сегодня, завтра, навсегда, навек; И в небесах, и в дьявольской пучине, Бесплотный дух или во плоть одет, И на вершинах горных, и в трясине; И все равно, во славе или нет, - Останусь прежний, тот же, что и ныне, Вздыхая вот уже пятнадцать лет.

О крепость чести, стойкая к ударам, - Вершина, недоступная врагу! О пламя глаз, о розы на снегу, Что, согревая, очищают жаром! О счастье быть подвластным этим чарам, Каких представить краше не могу! Но так как одного желанья мало, Услышит край прекрасный ваше имя:

Чиста, как лучезарное светило — Сонет 115

. ; ; , ; ; , ;, ; ; ; ; ; ; ; ; . , .

Мне она помнится в летах, но все еще красивой, высокой и стройной. .. и повеселело, грусть сменилась нетерпением и страстной надеждой. сияя волшебными красками, с севера на юг раскинулась вестница радости и в руки англичанки, что он и сделал, но не без чувства забавной ревности.

В слезах излейте грех любовный Я все бледнее цветом Солоновича Избранные канцоны, секстины, баллады и мадригалы Перевод Е.

Читать онлайн"Лирика" автора Петрарка Франческо - - Страница 12

Меж двух влюбленных Донна шла, и с ней Был царь богов небесных и людей, И справа я, а слева солнце было. Но взор она веселый отвратила Ко мне от ослепляющих лучей. Тут не молчать - молить бы горячей, Чтобы ко мне она благоволила! Я ревновал, что рядом - Аполлон, Но ревность мигом радостью сменилась, Когда соперник мой был посрамлен.

С неподдельной радостью несла она домой после смены небольшую пачку .. впрочем, ревновать Леру к любому взгляду, брошенному в её сторону. .. обратил внимания, но радость по этому поводу быстро сменилась подозрением. .. Я мигом установил железную дисциплину и рабочий настрой с обеих.

А когда любимый человек вытер о вас ноги? А вот нашей героини - Дарье пришлось пережить это чувство в который раз и каждый раз она ловила себя на мысли покинуть этот проклятый город, который сломал ее всю. Жених оказался мошенником и бросил ее одну в этом чужом городе, забрав все ее сбережения. Ведь из-за него начались все ее проблемы, начиная с ее личной жизни. Тогда на мосту, Даша могла обрести счастье, она любила бы и была любимой , да такое было, но недолго, слова Светы были сказаны не в то время и правда скрылась за стенкой холодной и чертовой ревностью парня.

Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Но все закончилось, не успев начаться, а потом песня, София и предложение руки и сердца не в ее пользу. Любовь, которая оказалась обычной благодарностью и привязанной к не любимому человеку, а ее сердце давно украл другой.

у мужа ревность сменилась возбуждением.

Я вижу вас в сиянье наготы. Я завладел ревнивою перчаткой! Кто, победитель, лучший взял трофей? А ныне ты ж украдкой Фату похить иль облаком развей!.. Настал конец услады краткой: Вернуть добычу должен лиходей.

Юношу глодала не только жгучая ревность, но и щемящая боль от .. Однако радость мгновенно сменилась паникой. . Май украла у него Некронд. В голове у него зародилось и окрепло подозрение, мигом изгнавшее ревность.

Но что со мной? Восторг сковал уста, Я столько ждал — и вот стою устало, Своим молчанием перед ней убит. Внушал любовь ее прелестный взор, И я, Сеннуччо мой, с тех самых пор Яснее на земле не видел взгляда. Она сжимала грозный лук в руке И жизнь моя с тех пор на волоске И этот день вернуть была бы рада. И там, где никогда не тает снег, И там, где жухнет лист, едва родится, И там, где солнечная колесница Свой начинает и кончает бег; И в благоденстве, и не зная нег, Прозрачен воздух, иль туман клубится, И долог день или недолго длится, Сегодня, завтра, навсегда, навек; И в небесах, и в дьявольской пучине, Бесплотный дух или во плоть одет, И на вершинах горных, и в трясине; И все равно, во славе или нет, Останусь прежний, тот же, что и ныне, Вздыхая вот уже пятнадцать лет.

О крепость чести, стойкая к ударам, Вершина, недоступная врагу! О пламя глаз, о розы на снегу, Что, согревая, очищают жаром! О счастье быть подвластным этим чарам, Каких представить краше не могу! Но так как одного желанья мало, Услышит край прекрасный ваше имя: От Альп до моря я прославлю вас. Я Страстью взнуздан, но жестокость шпоры И жесткие стальные удила Она порой ослабит, сколь ни зла, И только в этом все ее потворы; И к той приводит, чтобы въявь укоры И муки на челе моем прочла, Чтобы Любовь ответные зажгла Тогда, как будто взвидев гнев Зевеса, Страсть-помыкательница прочь отпрянет, Но столь тонка души моей завеса, Что упованья робость зрима станет И снисхожденье сыщет в тех очах.

В мучительном и пламенном бою С Любовью — только в них исток отваги, Хоть время понукает жизнь мою. Расти ж, мой Лавр, над плеском тихой влаги. Садовник твой, сокрытый в тень твою, В лад шуму вод поверит мысль бумаге.

Office romance film 1

Posted on